Интервью с первым заместителем председателя Комитета Государственной Думы по экономической политике, автором Федерального закона №330-ФЗ «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации» Денисом КРАВЧЕНКО – о том, из чего складывается Новая экономика, как её элементы соотносятся с традиционной промышленностью и почему Московская область становится одной из ключевых площадок для их развития.
– Денис Борисович, понятие «Новая экономика» всё чаще звучит на форумах и в стратегических документах, однако для многих читателей оно остаётся набором абстрактных терминов. Что вы вкладываете в это понятие и из каких элементов оно складывается?
– Новая экономика – не абстракция, а вполне конкретный набор направлений, которые уже сегодня меняют то, как мы производим, продвигаем и потребляем продукцию. На сегодняшний день к её элементам мы относим креативную и платформенную экономику, роботизацию, развитие искусственного интеллекта и беспилотных систем.
При этом принципиально важно понимать: новая экономика строится не взамен и не поверх старой, а эффективно дополняет её и помогает развиваться тому, что принято называть традиционной экономикой. Промышленный дизайн повышает конечную добавленную стоимость продукции, платформы обеспечивают расширение каналов сбыта для товаров отечественного производства, роботизация поднимает производительность на конкретном предприятии. Это единая система, а не конкурирующие уклады.
– Почему в разговоре о Новой экономике вы уделяете особое внимание именно Московской области?
– Московская область – одна из наиболее подготовленных площадок в стране для практического развития элементов Новой экономики, и тому есть ряд объективных причин.
Регион обладает мощным традиционным промышленным базисом: промышленность уже формирует более 30% бюджета региона. Это означает, что для новых направлений есть прочное основание – действующие предприятия, производственные цепочки, устойчивый спрос.
Во-вторых, область располагает значительным научным, технологическим и человеческим потенциалом. Наукограды и научно-производственные центры представляют собой готовую базу для внедрения решений в сфере роботизации, искусственного интеллекта и высокотехнологичных производств.
В-третьих, близость к крупнейшему рынку страны и развитая логистическая инфраструктура делают регион естественным лидером в платформенной экономике.
– Платформенная экономика закреплена за вами в Государственной Думе как отдельное направление. Какие возможности она открывает?
– Когда мы говорим о платформенной экономике, важно понимать: это не только про маркетплейсы. Платформенная экономика даёт сразу несколько принципиальных преимуществ: равный доступ к товарам по всей стране, простой вход в бизнес, прозрачность выбора, включение территорий в большую экономику, сокращение издержек, быстрый экспорт, в том числе для МСП: если раньше на выход за рубеж уходили годы, то сегодня весь необходимый инструментарий доступен на самих платформах.
По сути, маркетплейсы становятся социальными лифтами для предпринимателей из небольших городов и выравнивают возможности территорий. Благодаря платформам у людей появляется стимул оставаться и работать там, где им нравится жить, а не переезжать туда, «где деньги платят». Это и есть их важнейшая социальная функция.
Однако в более широком смысле платформа – это новая современная цифровая инфраструктура: она соединяет участников рынка, данные, логистику, оплату, сервис, стандарты качества и механизмы доверия. Именно поэтому меняются не только каналы продаж, но и принцип организации рынков. Сегодня платформы становятся не просто агрегаторами, а полноценной экосистемой для МСП: 91% предпринимателей в торговле используют хотя бы один онлайн-канал продаж, а 85% закупают на маркетплейсах товары для собственного бизнеса. Они превращаются в инфраструктуру, которая меняет архитектуру целых отраслей.
– Второе ваше профильное направление – креативные индустрии. Вы автор Федерального закона №330-ФЗ. Почему для государства стало важно признать творчество полноценной отраслью экономики?
– В законе №330-ФЗ мы закрепили базовую позицию: креативные индустрии – это не про театры и музеи в привычном понимании, это экономика. Признание креативных индустрий отдельной отраслью позволило рассматривать креативность как структурный сектор – с моделью финансирования, налоговой базой и занятостью.
Путь был непростым: до нас тексты закона несколько лет курсировали по ведомствам, и противоречия буквально разрывали инициативу. Выйти на общий знаменатель удалось только с опорой на экспертное сообщество и АСИ. Отмечу, что президент последовательно поддерживает эту логику, говоря о креативной экономике как об элементе Новой экономики – наряду с платформами, роботизацией и искусственным интеллектом.
– Вы неоднократно подчёркивали, что креативная экономика особенно важна для малых и промышленных городов. Почему?
– Для промышленных городов это, по сути, вопрос выживания. Города присутствия корпораций – это всегда сложная задача для работодателей: как удержать молодёжь. В этих условиях креативная экономика становится инструментом нормализации среды. Когда говорят, что на территории нет очевидных точек роста, я отвечаю: их нужно искать и развивать.
Значение креативных индустрий выходит далеко за рамки создания среды, благоустройства и досуга – это прямой ресурс для развития передовой промышленности и создания конкурентоспособных продуктов мирового уровня. Они становятся драйвером инноваций и отдельным промышленным направлением, а её продукты, включая промышленный дизайн, – уже сегодня конкурентоспособны, в том числе для экспорта на зарубежные рынки.
– Как роботизация и искусственный интеллект связаны с креативной и платформенной экономикой?
– Проследим цепочку: для создания креативного продукта всё чаще применяются технологии ИИ; одним из основных каналов продвижения таких продуктов служат платформы, а для развития инфраструктуры маркетплейсов всё активнее используются автоматизация и роботизация. Развивать одно направление в отрыве от другого невозможно, поэтому мы и говорим о Новой экономике как о системе.
При этом искусственный интеллект – далеко не только про торговлю. Значительный потенциал заложен, например, в медицине. В Москве история болезни и анализы хранятся в электронной системе, а ИИ анализирует их и выявляет ранние признаки заболеваний. Только за год таким образом выявлено почти 100 тысяч человек с риском инсульта или инфаркта – все они получили превентивное лечение. Наша задача – масштабировать подобные решения на всю страну.
– Чтобы новые технологии не превратились в источник рисков, требуется и обновление законодательства. Что делается в этой части?
– Стремительное развитие технологий заставляет законодателя совершенствовать подход к разработке правовых норм. Приведу конкретный пример: недавно Государственная Дума и Совет Федерации приняли мой авторский проект закона, распространяющий экспериментальные правовые режимы на новые технологии – там, где ещё нет профильного регулирования. Логика следующая: технология проходит обкатку, и только по её итогам Правительство утверждает требования к безопасности её использования. Благодаря этому закону граждане смогут получать больше технологичных услуг, в том числе в сферах, где их внедрение прежде было затруднено.
– Создание новых производств требует значительных вложений. Как государство поддерживает подмосковные предприятия?
– Систему поддержки мы выстраивали заблаговременно: совместно с правительством подготовили сотни инициатив по повышению устойчивости предприятий, оперативно повысили капитализацию Фонда развития промышленности, перезапустили упрощённый механизм специальных инвестиционных контрактов, позднее организовали режим промышленной ипотеки, которая только в 2024 году привлекла 6 миллиардов рублей в промышленность Подмосковья. Отдельно подчеркну: технологический суверенитет строится отнюдь не только на бюджетные средства. Залог успешного результата в стимулировании частных инвестиций при гарантиях со стороны государства.
– Если резюмировать практически: что за понятием Новой экономики получит обычный житель Подмосковья?
– За этим понятием стоит вполне конкретная цель – повышение качества жизни, и именно она является движущей силой нашей работы. Благодаря креативной экономике граждане получают комфортный облик городов и качественный дизайн отечественной продукции – от новых поездов до одежды, не уступающей западным брендам. Благодаря платформенной экономике – возможность быстро и удобно получать необходимые товары и услуги, а для предпринимателя – шанс начать своё дело без крупных вложений. Благодаря роботизации и ИИ повышается производительность труда, что ведёт к росту реальной заработной платы.
– И в завершение – о технологическом суверенитете. Мы движемся к нему не первый год. Достигнем ли цели и какое место в этом пути занимает Подмосковье?
Технологический суверенитет – не абстрактное, а вполне конкретное понятие. До 2030 года заложена реализация сразу 8 национальных проектов в сфере технологического лидерства, у каждого из которых есть измеримые цели. Важно видеть и внешний контекст: сегодня мир вступает в гонку технологических суверенитетов. Наша страна действует на опережение и задаёт тренды. При этом технологический суверенитет – не изоляция: он необходим нам именно для того, чтобы оставаться среди мировых лидеров, и все заделы для этого у нас есть.
Место Подмосковья в этом пути – одно из ключевых. Именно здесь элементы новой экономики соединяются с сильнейшим промышленным и научным базисом. Поэтому мой ответ однозначен: цели будут достигнуты. А задача на ближайшие годы проста по формулировке и масштабна по содержанию – чтобы результат этого рывка каждый житель ощутил на качественно новом уровне.
